Двое счастливых из Троицка

  
Каждый день по автомобильным и железным дорогам в Москву приезжают сотни людей.
 
Народ стремится в столицу в поисках лучшей жизни, в ожидании благополучия, финансовой стабильности и счастливой доли. Молодежь едет с потаенной мыслью встретить свое столичное счастье и даже не задумывается, какой сюрприз может им приготовить Его величество Случай.


Дорога – бесконечная, серая – бежала навстречу, жара предательски расслабляла тело, ослепляла глаза, постоянно хотелось спать. Ольга уже десятый час ехала в кабине грузовика, сидя рядом с незнакомым молчаливым водителем. Семья надумала всем составом двинуться на заработки в столицу. Родители и брат с сестрёнкой должны были на следующий день ехать своим ходом на потрепанной «шестерке». А ещё один брат прибыл в Москву поездом.


Ольгины мысли лениво возникали, сталкиваясь с дремотой, путались и превращались в причудливые короткие сновидения. К вечеру стало прохладней, пейзажи за окном менялись, стало чувствоваться приближение чего-то необычного. Оля попробовала понять, что ее удивляет в пути. Да, дорога освещена мягким желтым светом фонарей, которые, как солдаты, стоят на одинаковом расстоянии друг от друга, а не как у нее в деревне – всего один фонарь у конторы. А здесь много рекламных щитов, с которых на неё смотрела незнакомая, яркая и непонятная жизнь.
– МКАД, – кратко резюмировал малоразговорчивый водитель.


Постеснявшись спросить, что это такое, Оля, робко улыбнувшись, кивнула. Столица ослепила, оглушила, придавила все эмоции. Ольгу не покидало чувство, что она в зрительном зале смотрит фильм.
***
– Дима, возьми номер телефона тети Люды, она в Москве. Пойдёшь в увольнение, в гости съездишь, – мама протянула бумажный листок, который он небрежно сунул в карман.


Какая тётя? Какой телефон? Впереди, после учёбки, служба в Подмосковье. И его больше занимало сейчас то, что он, возможно, увидит Красную площадь, Третьяковку, Чистые пруды, но никак не тётю. Но когда он прослужил год и увидел всё, о чем мечталось, захотелось ему и к тёте съездить, домашнего поесть, поговорить о маме, ведь она одна и так далеко – в тихом южноуральском городке Троицке.


После армии Дима остался жить у тёти в Бутово, работал электриком, писал домой письма, слал переводы и ждал. Ждал и чувствовал, что должно произойти что-то волшебное.


На дне рождения у московских друзей Дима обратил внимание на смешливую симпатичную девушку. Оля танцевала, рассказывала смешные истории, то и дело бросала на него взгляды. Дима тоже не выглядел скучным, вспоминал армейские байки.
А вечером предложил её проводить.


Снег, звонко поскрипывая под ногами, искрился алмазными переливами в лучах фонарей. Диме нравилось в ней всё: и то, как она, с лукавым прищуром голубых глаз, смотрит на него, и то, как она смеется, прикрывая ладошкой рот. Любое ее движение вызывало у него необъяснимый восторг.
Ольге тоже нравилось идти рядом с ним, смотреть на него, касаться его руки при разговоре и чувствовать восторг от того, что Дима – такой красивый, сильный – влюбленно поглядывает на нее.
                                                                         ***
– Мам, его зовут Дмитрий, и он, представь себе, тоже из Троицка, как вы с папой.
– Мир тесен.
– Ну, он мне очень нравится. У него такая улыбка!
– О да, улыбка – это самое главное в совместной жизни…
– Дима работает электриком, как папа…
– Хорошо-хорошо, приводи знакомиться, посмотрим на твоего загадочного троичанина.
«Интересный молодой человек», – подумала про себя мама. «Видный», – отметил папа, пожимая руку высокому парню, неуверенно шагнувшему из сумерек прихожей в зал.
– Вот, Ольгу вашу… люблю… и… давайте поженимся, – от смущения все перепутав, заговорил Дима.
Мама замерла, внимательно глядя на парня.
– Дима, а как твоя фамилия? – спросила Надежда.
– Кириллов.
– А вы жили в Троицке на Октябрьской улице?
– Да.
– А как твою маму зовут? Какого года она?
– Пятьдесят третьего, Надежда.
– Димка! – Надежда вдруг заплакала и стала его обнимать, приговаривая: – Дима, Димуля, да я же тебя с малых лет помню!
Надежда гладила Димины руки, вытирала мокрые глаза и все приговаривала про выкрутасы судьбы.
– Надо же, ну надо же!


И только немного успокоившись, объяснила, что Дмитрий – это сын её школьной подруги Надежды из далекого детства и не менее далекого уральского города Троицка, с которой она не виделась уже больше тридцати лет.
                                                                                            ***
Свадьба была зажигательно весёлой, даже повара в кафе то и дело выглядывали в зал, забывая про свои кастрюли и сковородки. А грузин-бармен лил мимо стакана, засмотревшись на подвижную, как ртуть, сестру невесты. Маша знала танцы всех стран и народов, и его родную лезгинку исполняла так, что он приплясывал в такт ей за стойкой.


А когда был импровизированный телемост Москва – Троицк (мама Димы не смогла приехать на свадьбу, и ее поздравление записал и привез с Южного Урала родственник невесты), прослезились все: и Надежда в Москве, и Надежда на Урале, жених и невеста.


– Надя, ну скажи, надо было исколесить полстраны, прожить полжизни, чтоб наши с тобой детки через столько лет встретились, полюбили друг друга и поженились? – мобильник на громкой связи усердно передавал нервно сбивающуюся речь Диминой мамы.
– Судьба, Надя, это судьба, – вторила ей подруга.


ОЛЕГ СОЙНОВ  

Постскриптум
Время бежит как вода, прошло почти 14 лет с той удивительной истории, встречи двух давних подруг по имени Надежда, пути-дороги, которых неожиданным образом пересеклись вдали от родного края. Их дети встретились, познакомились, вспыхнули чувства, сыграли свадьбу. Сегодня молодые супруги по-прежнему живут счастливо. Просторный и уютный дом в Подмосковье, в их дружной семье подрастают дочь и сын. Наши земляки редко, но всё же иногда бывают в родном Троицке, гуляя по городу удивляются его переменам, переполненные чувствами вспоминают своё детство и юность.