Как житель Екатеринбурга, возглавивший протест водителей скорой помощи, стал их начальником

В начале этой недели 30-летний водитель скорой помощи Аркадий Иванов, прославившийся роликами в TikTok, возглавил екатеринбургское представительство компании Феникс-Логистика , которая по договору аутсорсинга обслуживает автомобили скорой помощи на трех из 13 городских подстанций. Его карьера была стремительной - руководящую должность он получил спустя год после первой водительской смены. Как рассказал Иванов Znak.com, все дело в том, что он не побоялся заявлять о проблемах в коллективе и брать на себя ответственность за их решение. То есть нарушил старинный русский принцип - сиди тихо и не высовывайся . Мы поговорили с Ивановым о работе в ковидной скорой, об отношениях с руководством и о протестах. Работа на скорой помощи - шанс искупить вину перед самим собой Аркадий Иванов родился в Екатеринбурге. Здесь окончил школу, здесь же поступил в филиал Московского института предпринимательства и права по специальности Менеджмент. Управление организации . В 2010 году он окончил вуз, получив диплом специалиста. После вуза он некоторое время занимался разными занятиями - халтуркой, кратковременными заработками. В 2015 году он устроился инструктором в автошколу и проработал там четыре года. По словам Иванова, он с большим энтузиазмом приступил к этой работе, но быстро выгорел. В ноябре 2019 года друг семьи предложил Иванову поработать водителем скорой помощи. Он согласился и устроился на подстанцию № 6, обслуживающую Верх-Исетский район. - Вы помните свою первую смену? - Я запомнил ее на всю жизнь. Стажировку [при поступлении на работу] ты в любом случае проходишь, тебе объясняют, как ездить со спецсигналами, когда их включать. Но стажировка - это одно. А когда окунаешься в гущу событий, воспринимается все совершенно по-другому. Мой первый вызов получился срочным, в общественное место. Нужно было использовать спецсигналы, а мы еще и попали в час пик. Это был взрыв мозга, очень страшно. Потому что есть понимание ответственности и за себя, и за бригаду. Тогда все закончилось благополучно. - Когда вы переходили в скорую помощь, вас не пугало, что эта работа специфическая? Что приходится сталкиваться с горем, хоть вы и не врач, с кровью, с увечьями? - Это был мой внутренний душевный позыв. Я в молодости, бывало, не очень хорошо вел себя. И когда приходишь к определенным моральным ценностям, понимаешь, что работа на скорой помощи - шанс хотя бы как-то искупить вину перед самим собой. Помогая людям, ты становишься немножко лучше. Так и происходит на самом деле. Говорили: да ты не знаешь, с кем ты связываешься - Правильно я понимаю, что самая большая проблема, с которой вы столкнулись за время своей работы, - ситуация, произошедшая в начале этого года? Когда новая аутсорсинговая компания не хотела заключать с водителями договоры. - Вокруг этого было очень много шума. Но лично моя задача была - добиться трудовых договоров. Задача не была как-то выжить Феникс-Логистику , как-то топить против них, добиваться разрыва контракта. Задача была четкая - нам нужны условия трудового договора: отпуска, больничные. Дошло уже до того, что препирания начались. Я с водителями посоветовался. Созвонились мы с Евгением Фридманом (директор Феникс-Логистики - прим. Znak.com). Я предложил ему все это закончить, потому что это все невыносимо. Говорю ему: Вы все же согласны с нами работать по трудовому договору? Он сказал: Да, без проблем . После этого я даже сделал специальное заявление, что мы пришли к общему знаменателю. - Летом вы столкнулись с другой проблемой - отсутствием выплат за работу с больными коронавирусом. Говорите, что вокруг этой истории тоже было много шума. Что на самом деле происходило? - Во-первых, мы не могли ничего понять. Мы же не водители скорой помощи, мы аутсорсеры. Это значит, что мы не принадлежим минздраву. Поэтому нам сначала вроде бы сказали: нет, не будет выплат. Потом мы посмотрели и поняли, что мы работаем наравне со скорой помощью и обслуживаем точно такие же вызовы, и все же добились этих выплат. Как будут их платить, кто будет их платить - было не ясно. Опять это очень долго все выясняли. Сам Фридман приложил усилия к работе над этим вопросом. Еле-еле определились, что все же нам будут выплачивать, что будет это делать минздрав. Мы с работодателем были на контакте, он сказал, что как только минздрав переведет ему деньги, он нам сразу всем выплатит. Естественно, так и случилось. Счастья было море. - Я правильно понимаю, что и эту борьбу за выплаты координировали вы? - Ну, да. Если честно, я даже не знаю, что мной тогда двигало. Наверное, я просто хотел справедливости. Как в январе хотелось, так и в этом случае хотелось справедливости. Как нам один из пресс-секретарей горздрава сказал: это вообще не водители - это обычные наемные таксисты. Стало очень обидно. Но сейчас все поменялось. Нас наконец-то приравняли к водителям скорой помощи. Единственное, что они заявили, что мы не имеем отношения к минздраву. - Обычно в России не любят людей, которые за что-то борются, пытаются чего-то добиться. - Да, мне часто говорили: ты много на себя берешь, ничего у тебя не получится, как ты можешь? Помогла поддержка других водителей - коллектива. Это же не только мое достижение, это коллективное достижение. Единственное, что я как-то это, может быть, спровоцировал все. Когда добивались договоров, люди вообще не верили, что что-то получится. На ранних этапах говорили, что все это - ерунда полная. Что мы погавкаем где-то в стороне и нас сразу же Но когда ситуация приняла серьезный оборот, я довел до людей, что нас обязательно услышат. Что мы сможем, если будем все вместе. Вот и объединились. Я объединил все подстанции между собой - вот это мое достижение. - Вы гордитесь тем, что у вас получилось? - Гордость очень большая. Это даже не гордость, а одно из очень больших достижений, которое далось титаническим трудом. Было очень много комментариев, угроз от очень недовольных людей. Угрозы поступали и от водителей в том числе. - То есть все же были люди, которые говорили, что лучше сидеть тихо и терпеть? - Говорили: да ты не знаешь, с кем ты связываешься. В таком роде. Однажды мне позвонили с неопределенного номера и сказали, чтобы я ходил и оборачивался. - Как к вашим действиям относилось ваше непосредственное руководство? - На разных подстанциях по-разному. Где-то медики и заведующие подстанциями сказали, что они ребят в обиду не дадут, что это их водители. Где-то отнеслись нейтрально. Пришло предложение перепрофилироваться под ковид. Я согласовал все с ребятами - Вы помните, как начинался ковид в Екатеринбурге? Что происходило в апреле этого года? - Мы за новостями тогда особо не следили. Но мы поняли один момент: подстанцию № 15 перепрофилировали под ковид. Мы на них так смотрели - они там в костюмах химзащиты [ходили], для нас это было [удивительно]. В конце апреля нас также перепрофилировали под ковид. Изначально со стороны руководства пришло предложение, они ждали согласия водителей. Я согласовал все с ребятами, мы в течение часа приняли решение, причем совместное, что мы согласны. И начался кипиш, всякие перестановки. Красные зоны, зеленые зоны. Начались инструктажи: что можно, что нельзя, как руки стерилизовать, как одеваться. И поехали. - Летом, по официальным данным, заболеваемость снизилась. Как-то на работе скорой это отразилось? - Спад был. Но, это лично мое мнение, немножко рановато все открыли. И так получилось, что из-за этого произошла повторная вспышка. Это не вторая волна, а именно повторная вспышка. А на скорой легче не стало. Ведь висело очень много обычных вызовов. Этого никто не скрывает - были очень большие задержки на вызовах. - Вы успели переболеть коронавирусом? - Если честно, пока меня это обходит стороной. Я стараюсь соблюдать меры безопасности. Люди говорят, мол, надоели с этими масками, перчатками. Но я уверен, что еще не заболел потому, что наш заведующий подстанции объяснил, как правильно себя обезопасить. Я вижу все изнутри и могу сказать, что это не шуточная вирусная инфекция. Я ею не болел и особого желания у меня нет - у меня семья, работа, двое детей. Я хотел показать работу скорой, какая она есть изнутри - В Екатеринбурге вас многие знают по вашему блогу в TikTok. Можете коротко рассказать, почему вы решили завести блог? - Все началось с видео, где Land Cruiser меня не пропускал. Мы сильно торопились на роды. Там было место, куда можно было сдвинуться, в правую полосу. А ведь мы всегда стараемся правила грубо не нарушать, даже при включенных спецсигналах. Потому что это залог безопасности не только твоей, но бригады и окружающих. Поэтому мы всегда просим, чтобы нас, по возможности, пропускали по своей полосе. Лишний раз на встречку не лезем. Я думаю: ну ладно, выложу-ка я видео наконец-то. Разочек попробую. Тогда социальная сеть TikTok как раз набирала обороты. Думаю: ладно, зайду и посмотрю. Выложил это видео. Так получилось, что оно набрало чуть ли не 45 тыс. просмотров. Я думаю: обалдеть, надо продолжать. Потом: затишье, затишье. И тут мы поехали в школу к девочке, она ногу сломала. И естественно, тоже на спецсигналах. Вот тут-то стрельнуло - 2,5 млн просмотров. Я проснулся, мне жена говорит: Аркаша, ты во всех новостях, где только возможно . У меня чуть волосы дыбом не встали. Тогда, естественно, на меня стали жалобы писать. Мол, проведите проверку, имеет ли он право, не разглашение ли это медицинской тайны и так далее. Заведующие подстанциями отреагировали на это не очень дружелюбно. Но на самом деле никакого нарушения закона не было. Я никакую медицинскую тайну не разглашал, я снимал только асфальт и все. На этом претензии и закончились. - Но, как я понимаю, видео выкладывать вы продолжили? - Цель была - показать водителям, как себя вести не нужно. И как лучше уступать. Я не искал монетизации. Я и сейчас всем говорю - а было много предложений, - что не ищу монетизации. Я хотел показать работу скорой. Показать ее такой, какая она есть изнутри. Стереотипы о том, что мы ездим с мигалками за сигаретами, за пивом и за покушать , нужно было разрушить, потому что они активно распространялись. В комментариях к видео писали: Что, опять поехали за пожрать? А на вызов так не торопятся . Естественно, это хотелось все поменять, показать, что это совершенно не так. И в результате, мой блог подтолкнул очень много водителей скорой помощи. Это Пермь, Москва, Омск, Томск, Санкт-Петербург. И все они снимают, все выкладывают. И это очень хорошо, меня это очень порадовало. И отношение к скорой помощи хотя бы у кого-то поменялось. - Люди, задействованные в медицине, обычно не рассказывают о своей работе публично, боясь наказания от руководства. Вы не опасались? - Я был уверен, что закон не нарушаю. Даже если ко мне придут с претензией, я уверен на 100%, что я не даю повода подкопаться ко мне. Сейчас страх начинает пропадать у медиков, они начинают говорить. Есть много хороших примеров, когда медики говорят правду. Единственное, нельзя называть фамилию пациента, адреса и так далее, так как это разглашение медицинской тайны. А сказать об эпидобстановке - так в этом ни для кого нет никакого секрета. Люди спокойно говорят, что они стоят в четырехчасовых очередях. Журналисты фотографируют очереди в 24-ю больницу. Это все не скрывается. - Есть ли причины, по которым медикам запрещают говорить публично? И вообще, оправдан ли их страх? - Люди боятся сильного давления со стороны руководства. Но это все зависит от человека. Я, как руководитель, ребятам говорю, что о проблемах нужно рассказывать, нужно их обсуждать. Есть моменты внутри коллектива, в отношениях между работодателем и работником. Если такой момент не находит решения - тогда да, можно подумать о том, чтобы вынести проблему куда-то [в СМИ]. Также все зависит от того, как ты себя поставишь перед руководством. Я знал, что я говорю правду. Работодатель тоже это знает. С тем же Фридманом Евгением Михайловичем мы разговаривали - я ему сразу сказал, мы будем говорить прямо. От него мы получили то же самое. Он всегда говорил как есть - и прямо. Если он говорил, что денег нет (ковидных выплат - прим. Znak.com) - значит и правда нет. Еще есть проблема собранности коллектива. Когда ты один - тебя съедят. Когда вас много, уже никаких проблем не будет. Я просто выдвинул свою кандидатуру - После такого пути вы оказались в кресле руководителя. Как это произошло? - Я шел к этому очень долго. И это было справедливо. Во-вторых, я знаю коллектив практически всех подстанций, как минимум бригадиров. Я с ними знаком. Я знаю коллектив изнутри, я знаю все их проблемы, недоговоренности, над которыми нужно работать. Коллективу - людям - нужно создавать условия, при которых они будут чувствовать себя комфортно. Так получилось, что я просто выдвинул свою кандидатуру. Задал вопрос, возможен ли такой вариант. Они мне сказали, что рассмотрят мою кандидатуру и дадут ответ. Я привел много аргументов в свою пользу. Я показал работодателю, что я проблемы знаю и понимаю, как над ними работать. Помогло и высшее образование. Так мне дали шанс, доверили мне должность. Сейчас главная задача - себя проявить. - Правильно я понимаю, что ваша активность в борьбе за права вам немного помогла в этом? - Фридман - человек, который всегда идет на контакт. В формате адекватного общения, без всякого панибратства и так далее. Моя задача была - объединить все подстанции, чтобы не было разрозненных групп. Между коллективом и гендиректором нужно было наладить связь. Потому что бывало так, что один ему позвонит, второй позвонит - 70 водителей и у каждого свой вопрос. Так не должно быть. Как мы делали: копили определенный перечень вопросов, задавали их и получали ответы. Я думаю, конечно, и это тоже сыграло свою роль. - Вы довольны тем, как все получилось? - Я, скажем так, достиг определенного результата. Доволен буду, когда все будет оптимально, когда работа будет оптимизирована, чтобы и водители, и работодатель чувствовали бы себя комфортно. Я скажу, что работы очень много. Почему я так говорю? Потому что я недавно сам был водителем. Я понимаю работу изнутри, с самого низа, с самых азов. Для меня руководитель - человек, который работает с людьми. Это не человек, который сегодня распоряжение выпустил, завтра и послезавтра распоряжение выпустил. Нет, он должен выяснять причины, по которым произошло то или иное событие. Он должен постоянно участвовать в жизни коллектива. Он должен решать проблемы. Я работаю несколько дней и могу сказать, что уже тяжеловато. Потому что есть много проблем и вопросов, которые нужно решить в кратчайшие сроки. Есть задачи от высшего руководства. Режим работы усиленный, информации очень много, и ее нужно упорядочивать, обрабатывать. Думаю, потом будет полегче.