Ярославский врач скорой : "Зарплата выросла на 60 тысяч, сейчас новичок может получать от 100 тысяч рублей"

Валерий Голубев — врач скорой медицинской помощи из Ярославля. Уже более четверти века он выезжает на экстренные вызовы, спасает людей при инфарктах, тяжёлых ДТП, родах вне роддома и за это время пережил на работе и «лихие девяностые», и пандемию ковида. В интервью он рассказал, как пришёл в профессию, какие случаи помнит до сих пор, как изменилась зарплата и чего ждёт от людей, вызывающих скорую.

О себе и начале пути
Я — Голубев Валерий Викторович, врач скорой медицинской помощи. Мой трудовой путь начался в девяностых, в 1991 году, после окончания медицинского училища. Тогда оно так и называлось — медучилище, сейчас это уже медколледж. Меня распределили на скорую медицинскую помощь, и в этом же году я поступил в Ярославскую государственную медицинскую академию. Во время учёбы в вузе параллельно работал фельдшером на скорой, затем получил высшее медицинское образование и остался здесь же работать врачом скорой помощи. Так волей случая я попал на свою любимую работу и до сегодняшнего дня продолжаю здесь трудиться — врачом работаю уже больше 25 лет.

Первый вызов и самые частые пациенты
Первый вызов я, конечно, помню. Тогда я ещё был фельдшером и работал в составе врачебной бригады. Вызов был вполне обычный — повышенное артериальное давление, гипертоническая болезнь, одна из самых частых патологий на скорой помощи. Мы оказали помощь, давление нормализовалось, состояние пациента стало удовлетворительным, ему полегчало и физически, и эмоционально. У меня возникли позитивные ощущения и чувство безусловной значимости нашей службы — я понял, что выбрал правильную профессию.

Когда уже начал выезжать как врач скорой помощи, первый вызов был фактически таким же — опять гипертоническая болезнь, повышение артериального давления. Мы помогли, показатели нормализовались, пациент остался дома, получил рекомендации. Это наша обычная, рутинная работа: гипертоническая болезнь — наиболее частая патология, особенно у людей пожилого возраста.

Самый необычный вызов — «парашютист» в поле
Был один необычный вызов, этот случай запомнился. Зимой рядом с трассой за городом, по Даниловской дороге, проезжавший водитель увидел в поле на снегу человека с парашютом — лежащего или сидящего — и вызвал скорую. Вызов поступил как экстренный, мы выехали с мигалками, фактически прорываясь через пробки, потому что ситуация — неизвестный человек с парашютом в поле зимой — выглядела очень серьёзно.

Приезжаем: на снегу сидит человек с парашютом. До него метров 500 по полю, на машине не проехать. Пытаемся привлечь его внимание — он не реагирует, даже в нашу сторону не смотрит. Создаётся впечатление, что он либо испытывает сильную боль, либо из‑за травмы не может пошевелиться.

Решили идти по снегу пешком, начали доставать из машины всё необходимое: шины для фиксации конечностей, воротник для шейного отдела позвоночника, щит и санки для транспортировки в случае повреждения позвоночника, сумки с медикаментами. Обычно в таких ситуациях приезжают ещё спасатели, но ждать было жалко — казалось, счёт может идти на минуты, — поэтому начали действовать сами.

И тут подул ветер, человек с парашютом вдруг оживился, резко встал и поехал от нас по полю на сноуборде с кайтом, весело помахав рукой — показал, что всё замечательно и помощь ему не требуется. Потом мы уже узнали, что это сноукайтинг, фрирайд, вид активного отдыха.

Вызов оказался необычным тем, что наша помощь не понадобилась — и это, кстати, хорошо. Но этот случай показал и другую сторону: водитель не подошёл к человеку, не уточнил, нужна ли ему помощь.

Мы выезжаем на все вызовы, где, по мнению вызывающих, требуется медицинская помощь. Часто заранее не знаем, в каком состоянии пациент и какая именно помощь ему нужна. Поэтому от вызывающих нужно максимум информации: в сознании ли человек, на что жалуется, что с ним произошло. Желательно подойти к нему, задать несколько простых вопросов, по возможности оказать первую помощь и уже параллельно звонить в экстренные службы или просить помощи у окружающих».

О самых тяжёлых и запомнившихся случаях
Случаев, когда нам удавалось спасти человеку жизнь, немало. Фамилий, конечно, не помню — да это и не требуется.

Например, вызов к пожилому пациенту с болями в сердце и нарушением ритма. Мы только зашли, даже не успели толком осмотреть, как он потерял сознание. Произошла остановка дыхания и кровообращения — клиническая смерть.

Мы незамедлительно начали сердечно‑лёгочную реанимацию. Аппаратура показала фатальное нарушение ритма — фибрилляцию желудочков. Провели электрическую дефибрилляцию, восстановили сердечный ритм, пациент пришёл в сознание. Затем медикаментозно стабилизировали состояние и госпитализировали его в кардиоцентр.

Когда удаётся спасти человеческую жизнь, испытываешь сильное удовлетворение от работы, понимаешь, что наша профессия действительно необходима людям. Это чувство, наверное, даже гордости. И одновременно с благодарностью вспоминаешь людей, которые помогли освоить профессию: преподавателей, наставников, старших коллег, многие из которых уже на пенсии.

Ещё один случай — выезд на сложные роды за городом, в посёлке под Ярославлем. Мы приезжали в помощь фельдшеру скорой помощи, который один принимал тяжёлые роды. Было тазовое предлежание, ребёнок задерживался в родовых путях, самостоятельно не рождался.

Совместными усилиями нам удалось провести родоразрешение. Девочка родилась в тяжёлом состоянии, в гипоксии, самостоятельно не дышала, по шкале Апгар получила очень низкую оценку. Пришлось вентилировать ребёнка мешком Амбу с подачей кислорода, буквально «раздышивать» её. Через некоторое время дыхание нормализовалось, ребёнок начал дышать сам, мы госпитализировали маму и новорождённую в перинатальный центр.

Позже узнали, что и мама, и девочка здоровы и были выписаны без какой‑либо патологии. Это, пожалуй, лучшая эмоциональная и моральная награда — осознание, что твоя помощь была действительно необходима и жизненно важна.

Как изменились зарплаты и почему врачи перестали массово уходить
За последние годы ситуация с зарплатой изменилась значительно. Всегда существовали и существуют указы президента о повышении материального обеспечения медиков, в том числе сотрудников скорой помощи. Но несколько лет назад наблюдалась стагнация, зарплата менялась несущественно, хотя администрация делала всё возможное.

Сейчас уровень оплаты труда такой, что удалось переломить отток специалистов в другие профессии. Это произошло благодаря усилиям администрации Минздрава Ярославской области и финансовой поддержке, инициированной губернатором Ярославской области Михаилом Яковлевичем Евраевым. С 1 сентября 2024 года действует его инициатива, были выделены значительные средства на поддержку сотрудников скорой помощи.

За последний год–полтора к нам пришло много специалистов, и в финансовом плане стало гораздо лучше. Сейчас критичного дефицита кадров практически нет, люди приходят, и администрация уже выбирает, кого взять.

Если говорить о цифрах, в открытых источниках говорится, что губернаторская доплата врачам скорой может достигать до 60 тысяч рублей, фельдшерам — несколько меньше, но всё равно значительно. Это именно региональная поддержка, финансируемая из областного бюджета.

Новичок‑врач сегодня может получать более 100 тысяч рублей — при работе примерно на одну ставку или немного больше, с графиком сутки через трое. Часто получается ставка с четвертью: основная ставка плюс примерно 25% за дополнительные часы. В какие‑то месяцы часов больше, и ставка выходит выше, в какие‑то — меньше, но в целом уровень вполне конкурентоспособный.

За последние полтора года к нам активно приезжают врачи и фельдшеры из других регионов, в том числе с севера, из Воркуты. Людей привлекают и зарплаты, и климат — здесь мягче, есть лето, можно и дачу, и огород завести. Сейчас врачебные ставки фактически заняты, фельдшерские варьируют, но уже нет той ситуации, как раньше, когда сотрудников остро не хватало.

Почему не ушёл с «скорой» даже в тяжёлые девяностые
Среднее медицинское образование я получил в 1991 году, пришёл работать фельдшером, затем поступил в медвуз. Девяностые годы, особенно их конец, были очень тяжёлыми в финансовом плане. Зарплаты тогда и сейчас — это небо и земля.

Но я параллельно учился и подрабатывал на скорой, семьи поначалу не было, поэтому как‑то справлялся. Семья появилась уже в конце девяностых, в 1999 году родилась дочь — вот тогда стало действительно тяжело.

Выживали за счёт подработок: брал больше смен, мог работать через сутки, организм позволял. Конечно, можно было уйти — в частную медицину, в более «лёгкую» специальность, например функциональную диагностику или УЗИ. Некоторые мои знакомые так и сделали — ушли в частные клиники, совмещают с семейным бизнесом.

Меня, видимо, удержало то, что профессия оказалась по душе. Плюс и Минздрав, и местное руководство всё‑таки пытались поддерживать людей премиями, доплатами, особенно в тяжёлые периоды. С начала двухтысячных ситуация постепенно выравнивалась, материальное обеспечение медиков улучшалось.

Во время ковидной пандемии нагрузка была запредельной, но и доплаты были серьёзные — и федеральные, и региональные. Многие переболели, были, к сожалению, и погибшие сотрудники. Но, тем не менее, поддержка была, и всё это в совокупности сыграло роль — уходить из профессии не захотелось.

Конечно, бывают мысли: какой смысл, если работа важная, но недооценивают и финансово, и морально, люди ругаются. Здесь нужна психологическая устойчивость. Если негатив начинает разрушать изнутри, вероятно, нужно уходить. Но если ты чувствуешь, что можешь работать, что это твоя профессия, то внешний негатив отодвигается на второй план.

Я считаю так: если хотя бы одному человеку спас жизнь, и ты это помнишь, работа уже не зря. Финансовый аспект в этом случае становится вторым моментом — важным, но не главным. А бросать профессию, в которую вложено столько лет и сил, всё‑таки не хочется.

Ковид: страх, скафандры и первый год пандемии
Пандемию ковида я, как и все, помню очень хорошо. В первый год, особенно в начале, было действительно страшно. Больше всего — не за себя, а за семью, потому что всегда была опасность принести инфекцию домой.

Поначалу лечения как такового ещё не было, тактика только вырабатывалась, всё менялось, корректировалось по ходу. Иммунитета в популяции не было, прививок не было, первые месяцы были очень тяжёлыми — и для общества, и для пациентов, и для нас на работе.

Мы выезжали к пациентам с температурой, с подозрением на ковид, обязательно в защитных костюмах, респираторах, очках или щитках. Особенно тяжело было ездить летом — ты фактически как в скафандре, пот буквально льётся.

При госпитализации в дальние больницы приходилось ехать в костюмах весь путь. Сутки в таком экипировании — это очень непросто, но со временем привыкли. Потом появились прививки, люди стали болеть повторно, но уже легче, сформировался иммунитет, костюмы стали более удобными, не такими плотными.

Сейчас это вспоминается как тяжёлый, но уже пройденный этап. Главное, что удалось выработать подходы к лечению, и процент тяжёлых случаев оказался ниже, чем предполагалось в самом начале.

Как справляться со стрессом после тяжёлых смен
В первую очередь нужно восполнить то, чего нам всегда не хватает, — сон. Отсутствие полноценного ночного сна — это нарушение физиологии, и после смены надо обязательно выспаться.

Дальше важно оставить мысли о работе на работе. После сна и во время выходных стараюсь переключаться на дела, не связанные с профессиональной деятельностью. Уделяю время физическим упражнениям, стараюсь поддерживать себя в форме.

Самообразование — тоже часть жизни, и не только в медицине. Врач постоянно учится: повышение квалификации, чтение медицинской литературы. Плюс информационные технологии: работа с планшетами, оборудованием, которое по сути является маленькими компьютерами, — тот же дефибриллятор, аппаратура для мониторинга.

Ну и обычный отдых: книги «для души», музыка, иногда театр, филармония. Культурный досуг, время с семьёй, совместные поездки на курорты — всё это помогает восстанавливаться эмоционально.

Ночные смены и физическая нагрузка
Мы работаем по сменам сутки через трое: с восьми до восьми, 24 часа. Конечно, такой режим сбивает биоритмы, нарушает физиологию сна, это отражается на здоровье. Поэтому отдых после смены обязателен.

Нужна хорошая физическая форма и выносливость. Пациенты бывают тяжёлыми не только по состоянию, но и по весу — 150–160 килограммов. Не всегда есть кто поможет, иногда приходится привлекать МЧС, пожарных.

Бывают случаи, когда сотрудники МЧС приезжают, помогают эвакуировать пациента с этажа, а затем сопровождают до стационара, помогают выгрузить. За это им большая благодарность, но понятно, что они не могут постоянно заниматься только нашими вызовами — у них своя основная работа.

В целом наша работа тяжела и физически, и эмоционально. Эмоции бывают самые разные, лучше всего, когда всё заканчивается хорошо и пациенту удаётся помочь. Но для этого нужна и психологическая устойчивость, и умение восстанавливаться.

Агрессия и неадекватное поведение пациентов и родственников
С неадекватным поведением приходится сталкиваться — и со стороны пациентов, и со стороны родственников. Стараюсь не поддаваться на провокации. Всегда объясняю: главное сейчас — здоровье пациента, мы здесь, чтобы оказать помощь, обследовать и сделать всё необходимое.

В большинстве случаев люди, даже если сначала эмоциональны, потом успокаиваются и начинают слушать. Понимают, что ссоры и претензии только отодвигают во времени оказание помощи.

Если же человек ведёт себя откровенно агрессивно, особенно в состоянии алкогольного или наркотического опьянения, угрожает нам, мы вызываем Росгвардию. У нас на планшете есть специальная кнопка. Росгвардия приезжает, как правило, быстрее полиции — у нас есть соответствующая договорённость.

Когда люди видят сотрудников Росгвардии, в 99% случаев сразу становятся гораздо спокойнее. Если нет — их могут задержать, надеть наручники.

Такие ситуации чаще случаются на улице, когда прохожие вызывают скорую к человеку в сильном опьянении и не могут оценить, нужна ли ему медицинская помощь. Иногда сначала вызывают полицию, а полиция уже — нас, чтобы оценить состояние и необходимость госпитализации. Нередко мы приезжаем раньше .

Что важно знать тем, кто вызывает скорую
На работе мы полностью концентрируемся на пациенте: оцениваем состояние, степень угрозы жизни и здоровью, анализируем жалобы и симптомы, проводим обследование, оказываем всю необходимую помощь. Но чтобы сделать это максимально эффективно, нам очень нужна помощь и содействие со стороны тех, кто вызвал скорую, и родственников.

Что они могут сделать:
– освободить пространство вокруг пациента, подготовить место для нашего оборудования, чтобы мы не тратили время на поиски, куда поставить кардиограф или сумку;
– если в комнате много людей, оставить одного самого информированного родственника, который знает историю болезней, может показать медицинскую документацию;
– заранее приготовить и передать нам медицинские документы: выписки, списки лекарств, результаты обследований.

Важно убрать домашних животных, особенно собак. Они могут защищать хозяина, быть агрессивными, и это создаёт угрозу и нам, и пациенту. Случаи укусов бывали, хотя лично у меня, к счастью, нет.

При транспортировке с верхних этажей просьба помочь нам: привлечь соседей, родственников, прохожих. Носилки обычно на восемь ручек, оптимально не менее четырёх человек. Если я работаю, например, с хрупкой молодой коллегой, вдвоём мы тяжёлого пациента просто не спустим.

Очень важно, чтобы люди не были равнодушными: не только вызвали скорую и ушли, а дождались, помогли, спросили, чем могут быть полезны. Помощь другим должна восприниматься как нормальная часть жизни в обществе.

Когда не нужно вызывать скорую
К сожалению, есть вызовы по пустякам. Например, взрослый человек, в целом здоровый, звонит из‑за температуры 37 в первый день, при этом поликлиника работает, есть возможность вызвать участкового врача или дойти самостоятельно.

Иногда прямо говорят: “Вы быстрее приедете, лучше назначите лечение, выпишете рецепты и больничный”. Но рецепты мы не выписываем, больничные не открываем — это не наша функция.

Врачи в поликлиниках — такие же профессионалы, недооценивать их не надо. Поликлинические вызовы должны по возможности идти именно туда, особенно в утренние и дневные часы.

Скорая помощь нужна там, где есть угроза жизни и здоровью: инфаркты, инсульты, тяжёлые травмы, аварии, падение с высоты, потеря сознания, серьёзные кровотечения и так далее. Мы выезжаем и на ДТП, и на массовые происшествия, помогаем медицине катастроф, если пострадавших много.

Были случаи серьёзных аварий на Даниловской трассе в туман, ночью, когда сталкивались машины на большой скорости. Работали несколько бригад, спасатели вскрывали смятые автомобили, мы обезболивали, накладывали шины, повязки, жгуты, готовили пациентов к эвакуации и госпитализации. Такие вызовы морально тяжёлые, но там особенно важно просто взять себя в руки и делать своё дело максимально быстро и профессионально.

Ранее "Про Город" публиковал интервью с ярославским водителем трамвая с 35-летним стажем. Она рассказывала о девяностых и переполненных вагонах: «Пассажиры держали дверь, лишь бы доехать».